– В апреле исполняется пять лет с тех пор, как вы руководите Москонцертом. Что для вас главное за этот период?
– Трудно поверить, но цифры подтверждают этот факт: пять лет! Время сжато с невероятной плотностью, и я не могу разложить эти годы на отрезки – воспринимаю их как два рывка. Первый связан с карантином в период ковида, второй – со Специальной военной операцией. Но при этом постоянно продолжалась деятельность по развитию и трансформации Москонцерта, к чему были приложены большие усилия. Работа отмечена прекрасным творческим взаимодействием с людьми, хотя были и тяжелые моменты – с кем-то приходилось расставаться. Но, оглядываясь назад, я вижу гармоничную картину. Все-таки главным вектором этого периода стало развитие. Наша организация должна достигать поставленных целей в рамках московской культуры – своей глобальной экосистемы. 

– Как вы пришли в организацию?
– Пригласил меня Сергей Евгеньевич Перов, в то время заместитель руководителя Департамента культуры. Долгие годы мы с ним пересекались на разных государственных проектах, поскольку он всегда занимал ответственные посты во властных структурах. Именно его личность сыграла для меня ключевую роль в принятии решения. Я ведь серьезно сомневался, потому что до этого работал в основном в структурах коммерческих. Да, я участвовал в подготовке Олимпийских игр в Сочи, провел несколько десятков мероприятий с участием нашего Президента, но в душе все равно оставался человеком, привыкшим к организационной свободе. А государственная служба – в первую очередь именно служба. Но за пять лет я ни разу не пожалел о сделанном выборе. Вызов по реформированию Москонцерта соответствует моим внутренним масштабам и стандартам. Я всегда стараюсь делать то, что меня действительно вдохновляет, и Москонцерт органично вписался в эту «линейку». У меня была сверхзадача: сделать самую большую концертную организацию в России актуальной, причем за обозримый промежуток времени. Для этого есть все ресурсы, хотя и не безграничные (их и вообще никогда не бывает достаточно). Но я благодарен судьбе за то, что такая возможность предоставилась. Я выполняю свою работу с радостью и удовольствием.

– Вы упомянули о сомнениях. Что же стало решающим в принятии решения?
– Чем сложнее ситуация, тем она привлекательнее для меня. Конечно, были сомнения, насколько Москонцерт вообще можно привести к сегодняшнему знаменателю, сделать его значимым в масштабах московской культуры и, в первую очередь, нужным зрителю. Но, подумав, проанализировав всю имеющуюся информацию, я решил, что это хотя и очень сложно, но вполне возможно. Кроме того, возвращаясь к замечанию, что это мой первый большой проект в рамках государственной структуры, скажу: возникло слово «надо». Оно для меня абсолютно не требует объяснений. Государству, большой семье, в которой мы все живем, что-то от тебя как от гражданина надо – так иди и сделай это! Ощущение долга было одним из главных мотивов моего согласия на эту должность (помимо вызова и того факта, что передо мной поставлена масштабная задача). Москонцерт не мог прекратить свое существование, и мне не хотелось представлять, что эта мощная институция с большим потенциалом будет прозябать в то время, как я бы мог сделать для нее что-то хорошее. Жить и знать, что тебе предлагали сложное и важное дело, которое помогло бы большому количеству людей – в первую очередь, артистам, но и зрителям тоже, – а ты подумал: «Нет, есть более уютные и теплые места, не буду я надрываться и пойду своей дорогой», – не про меня. 
И я пошел этим новым путем, иногда спотыкаясь, но тут же поднимаясь и двигаясь дальше. Не скажу, что на настоящий момент удалось сделать все, что хотелось, и что то, чего получилось добиться, делалось легко и играючи. Но сейчас я хорошо понимаю, какие шаги нужно делать следом, развивая Москонцерт. Эта работа постоянная, она не может быть завершена в какой-то момент. Запрос зрителей и сама российская культура сегодня трансформируются ежедневно. Нельзя сказать: «У нас прекрасный репертуар, мы с ним поживем еще несколько лет». – Даже недели не прожить без развития творческих планов. 

– Москонцерт долго не имел собственной площадки, теперь же, кажется, их огромное количество. Расскажите, как вы их получаете, а затем используете?
– Департамент культуры Москвы, наверное, уже устал от просьб Москонцерта: мы просто клянчим площадки! Дело не только в творческой жадности: они требуются для того, чтобы справляться с госзаданием (это по-прежнему существующее и вполне актуальное понятие не позволяет расслабляться ни отдельному артисту, ни творческому коллективу, ни большой организации). К сожалению, ощущение, что их у нас много, не соответствует действительности. Да, по этому поводу всегда идут обсуждения, но они редко заканчиваются тем, что площадка передается в Москонцерт. Бывают, они уходят или встают на плановый ремонт. Так получилось с прекрасным особняком на Пушечной. Там было три зала, но после реконструкции рабочих пространств и возможностей их станет больше. Это пространство даже в контексте мировой культуры будет отдельно стоящим, уникальным. В нем нам предстоит сформировать совершенно новый репертуар, основанный на высших достижениях российского искусства. Это сложная и амбициозная задача.
Основная площадка – Москонцерт Холл – технически прекрасно подготовлена и полностью загружена. Она любима москвичами, мы ее долго «раскачивали» под мультижанровые программы и театральный формат. Много усилий приложено для повышения посещаемости. Сейчас у зала практически максимальная заполняемость, продаются самые разные представления, начиная с балетных – Театра балета классической хореографии Элика Меликова (это один из самых больших наших коллективов) – и заканчивая детскими и концертными программами. Часто к нам сюда заглядывают и арендаторы. Это всегда те коллективы, с которыми нам органично рядом оказаться. Не бывает такого, чтобы мы кого-то с каким-то несуразным форматом пустили просто потому, что нам деньги предложили. 
Еще одна важная для Москонцерта площадка – ДК Горбунова на более чем 1700 мест. У нее богатая история, огромное количество мероприятий проводила там Московская рок-лаборатория. И сегодня сохраняются традиции работы с рок-сообществом, но появляются и другие. Там шла прекрасная постановка «Антигравитация», созданная Ниной Чусовой при продюсерской поддержке медиагруппы «Красный квадрат» с российскими артистами, которые вернулись на родину, поработав по всему миру с цирком Дю Солей. Сегодня у нас есть планы на мероприятия музыкальные, цирковые и театральные, подходящие для этой площадки. Много мультижанровых экспериментов, которые интересны зрителю. Помимо концертов «Алисы» или фестиваля «ДК Горбунова – Легенда русского рока» там обязательно будут представления для детишек (мы специально оборудовали для этого два небольших зала).
Кроме того, нам хочется развиваться в творчестве, предлагая зрителям новые жанры, новые углы зрения на существующие форматы. В этой связи назову киноконцертный зал «Эльдар». Казалось, он не очень подходит Москонцерту, но мы за прошедший год интегрировали в свою структуру яркую и сильную концепцию этого зала, не разрушая ее. Так, там появился детский сегмент. (Его мы включаем всегда, как только появляется возможность: спрос на такие программы очень велик, а в Москонцерте работают 4 прекрасных детских коллектива. Где бы они ни выступали, везде находят благодарную аудиторию. В формате Культбригады (проект Москонцерта, включающий концертную и культурно-просветительскую деятельность на территориях новых регионов России – прим. Д.С.) мы ездим с ними и в новые регионы, где получаем еще более эмоциональный положительный отклик). Также «Эльдар» получил программы, связанные с тематикой кино, в которых сочетаются музыка и литература. Они прекрасно продаются. 

– Вы следите за качеством ваших мероприятий, или директор – в первую очередь администратор?
– Безусловно, я вникаю в творческую часть нашей деятельности, но никогда не отхожу от части административной. Государственная организация, пусть и в сфере культуры, действует как точно настроенный достаточно легко управляемый механизм. Почему Москонцерт пополняется новыми коллективами через процедуру присоединения? – Потому что проще работу вспомогательных служб организовать в одном месте, оставляя артистам свободу творчества. Небольшому камерному хору или оркестру нужно вести бухгалтерию, экономическое планирование, хозяйственный учет, подавать десяток справок ежедневно – это отнимает очень много сил. У нас же внутри Москонцерта работа вспомогательных подразделений налажена четко. Получается, что меньшее количество сотрудников, но профессионалов, может решить задачи, на которые вынужден был тратиться каждый отдельный коллектив. За прошедшие пять лет административно-управленческий аппарат был полностью заменен, пришли молодые амбициозные люди. Быстродействие, точность и прозрачность работы повысились в разы. 

– Ваш коллектив расширяется. С чьей подачи это происходит?
– В каждом конкретном случае ситуация развивается по своему плану. Вхождение в нашу структуру «Московского фонографа» – инициатива его руководителя Сережи Жилина. Для них очень комфортно партнерство с Москонцертом, а для нас оно приятно, почетно и выгодно. Недавно частью нашего коллектива стал Московский синодальный хор. Причем сначала возникла идея, а потом уже появились практические решения. Не скрою: на уровне идеи мне не сразу было понятно, как мы мощнейший коллектив, исполняющий духовную музыку, интегрируем в репертуар, насколько это будет уместно и успешно. Но результаты оказались потрясающими! Хор работает на лучших площадках в России, гастролирует по всему миру и собирает полные залы. У него высочайший уровень профессионализма и духовности, что сегодня не так часто, к сожалению, встречается, а потому и ценится высоко. Оглядываясь на прошедший год, не могу себе представить ничего более органичного, чем наше сотрудничество: это точное взаимопонимание и легкое взаимодействие. Синодальный хор – огромный коллектив со своей культурой, специализацией, при этом гибкий в работе с самым разным репертуаром. Мы друг друга любим, но главное, что его очень любят зрители.
Мы вообще уважаем и поддерживаем все творческие начинания своих коллективов, с нашей стороны никогда нет диктата. А с хором у нас высокая синергия. В совместных проектах с ним мы чувствуем отдачу, готовность и желание делать что-то новое. Такое стремление ни один артист не должен утрачивать, иначе можно крест ставить на развитии. А ведь именно развитие – единственный способ существования для любой творческой единицы. 

– Мы видим, как сложно процесс слияния коллективов идет в театрах. Но Москонцерт – организация совсем другого рода, у вас коллективы сосуществуют на иных началах?
– За ситуацией с театрами я наблюдаю издали, как зритель. Но понимаю, что это сложный вопрос. Труппа – единый живой организм: непросто приделать ему еще одну руку, ногу, а то и голову. Может, иногда и приживется, но трудно найти синергию таких конкурирующих сущностей, как театральные труппы. Москонцерт же никого не пытается причесать под одну гребенку. Мы серьезно сосредотачиваемся на том, чтобы придумывать программы, компилирующие жанры, где музыка в самых сложных сочетаниях соседствует с чтецким искусством, танцем, визуальным рядом. При этом у каждого остается пространство собственного творчества. Все артисты с благодарностью относятся к этим неожиданным предложениям. Иногда разговор начинается с непонимания: «Что из этого может получиться? И для чего? Мы же и так неплохо выступаем». Но это нестойкая позиция: после первой реакции через короткое время возникает осознание и поддержка. Так было с хором Певзнера: мол, мы находимся в своем спектре репертуара и не хотим ходить в сторону чужого творчества. Безусловно, это правда: хор Певзнера прекрасен и сам по себе, сомнений нет. Но в некоторых наших постановках, где требуется исполнение сложнейших вокальных партий, только они могут справиться. И вскоре им стал интересен эксперимент. 

– Чем Москонцерт привлекателен в наше время для артистов?
– Каждый коллектив и каждый артист должны знать свои сильные и слабые стороны, понимать, к чему они стремятся, осознавать свои задачи, свой план развития, предлагать идеи собственного развития. Далее Москонцерт помогает им в этом и затем предлагает что-то свое. Только взаимными усилиями можно построить значимый с точки зрения зрителя и художественно ценный репертуар. Не может быть такого, чтобы артист сидел, свесив ножки и ждал предложений Москонцерта, при этом ничего не делая. Это невозможно даже математически, учитывая количество творческих людей, участвующих в создании наших программ. При этом, развиваясь самостоятельно, они получают от Москонцерта дополнительные импульсы: режиссерские и редакторские ресурсы, площадки, проекты, которые самому не создать. 

– Кажется, у артистов старшего поколения есть ностальгия по прошлому, когда культура функционировала совсем по другим законам.
– Вы правы, у артистов постарше есть ностальгия по прошлому: не по Москонцерту ушедших лет, а по системе работы советской культуры. Организация на пике своего развития, в 1960-е – 1980-е годы, была важнейшей шестеренкой огромного механизма. Тогда внутри нее аккумулировалась вся концертная и гастрольная деятельность: у нас работали абсолютно все, кто выступал на сцене. Утесов, Русланова, Кобзон – все имели к нам отношение. А потом поменялась страна. Тогда поменялась и механика работы культуры, и Москонцерт потерял многие возможности. Безусловный доступ ко всем площадкам на территории России был утрачен мгновенно. Каждый стал «заряжать» концерты по максимуму себе в карман, и деньги стали важнее качества и смыслового наполнения. Советская система предполагала серьезный контроль качества, большие вложения в создание продукта. Тогда придумывались самые сложные кросс-жанровые программы, которые назывались просто: сборный концерт. Важно было максимально привлечь внимание людей, удовлетворить их запрос в рамках одного мероприятия. Пришел человек – и за один раз увидел всех лучших артистов. Посмотрел, поблагодарил от души, пошел дальше трудиться и на следующий концерт пришел, может быть, не очень скоро. Сегодня доступность культуры (не будем путать с ее потреблением) выросла в разы. Однако ажиотажного спроса на искусство, как в советские времена, теперь нет. Тогда средства массовой информации рассказывали про лучших исполнителей, лучшие постановки, а сами эти программы, становясь событиями, шли годами. А в наши дни у концертных организаций шаг жизни мероприятия сократился просто-таки драматически. Это большая беда, потому что артисту нужно обжить репертуар, а зрителю надо время, чтобы осознать, насколько ему понравилось или нет нечто новое. Но сегодня, придя во второй раз, он этой постановки может уже в репертуаре не обнаружить, поскольку все стремятся соответствовать еще одному веянию времени: постоянному обновлению ради обновления. 
Да, время определяет зрительский запрос. Но и культура сама определяет время. На нас лежит огромная ответственность. Важно, чтобы те, кто занимается культурой в нашей стране, действовали осознанно, увлекались не красивой формой (или хотя бы не только ей), а все-таки значимым содержанием. Тогда внутренний мир нашего зрителя будет становиться богаче и лучше. 

– В советское время артисты давали концерты в НИИ и на заводах, сегодня такая практика исчезла. Стоит ли ее возродить?
– Формат выступления «В рабочий полдень» где-нибудь на большом заводе был абсолютно естественным и почетным. Артистов встречали как героев, благодарность зрительской аудитории была огромной. Но наш сегодняшний рывок в сторону капитализма и культуру сделал ориентированной на коммерцию. Мол, если нельзя продать – так это и не продукт. Но это совсем не так, и сейчас во многих отраслях мы переживаем горькое похмелье. Капиталистическая система у нас не работает. Так, оказалось, что государство, придя обратно в экономический сектор и регулируя его, делает это часто в разы более эффективно, чем собственники, которые разбежались, поджав хвосты, как только жизнь стала потяжелее. Но ровно такая же ситуация и в культуре. 
Не только то, за что люди готовы платить деньги, является значимым в сфере искусства. Это понимание во многом пришло ко мне во время наших выступлений в новых регионах. Там и площадок недостаточно, и не в том они состоянии, чтобы устраивать на них красивые пафосные мероприятия, да и вся ситуация в целом не располагает к трате времени на что-то необязательное. Но мы видим потрясающий отклик и благодарность аудитории на программы Культбригады Москонцерта. Там, где людям тяжко, важной становится смысловая поддержка, даруемая искусством. Не секрет, что некоторых артистов совсем не хотят видеть в воинских частях, потому что они приезжают с песнями про то, что сейчас людей не волнует и не интересует. Мы же подстраиваем репертуар под зрителей, привозим те произведения, которые их мотивируют, а не просто развлекают. Мы стараемся сделать программы разнообразными, включая в них песни, поэтические и лекционные выступления. За время СВО наша Культбригада дала более 1400 концертов, и среди них не было повторяющихся. Сегодня мы четко видим запрос на осмысленную культуру. Поэтому, мне кажется, очень важно выступать и перед трудовыми коллективами, группами социально незащищенных граждан. Есть ощущение, что такая работа делает мир лучше. 

– Какие направления для вас в приоритете?
– Было бы неправильно ставить в приоритет какой-то конкретный жанр: детское направление важно в той же мере, что и классическая музыка, балет или литературные мастерские. Мы ориентируемся на множественность центров творческого развития. Дело не в отдельных красках, а в том полотне, которое мы хотим нарисовать. Мне кажется, Москонцерт создает органичную картину актуального ценностно ориентированного искусства. На это есть огромный зрительский запрос, есть и поддержка государства. Нас вдохновляет осознание, что мы делаем что-то новое и при том востребованное. 
Но для меня важен еще и социальный пласт. Наши мероприятия доступны широкой аудитории в самом удобном для нее варианте: там, где она работает или живет. Не потратив большого количества времени, не перемещаясь полтора часа в одну сторону, люди могут посмотреть то, что им нравится. Это характерная особенность сегодняшней московской культуры. Я абсолютно уверен, что это новый вектор развития, вклад нашей страны в мировую культуру: город создает огромные проекты, которые просто дарит своим зрителям. «Театральный бульвар», «Москва 2030» – наша столица здесь впереди планеты всей. Набор фестивалей, проводимых в течение года, бесплатных, но с контентом самого высокого уровня, – та планка, заданная Москвой, к которой стремится и Москонцерт. Мы хотим быть организацией, создающей новую культуру: открытую для зрителей, говорящую с ним на понятном языке, а не завлекающую модной формой. 
Сегодня культура не может быть просто оберткой, украшением. Еще несколько лет назад было мало авторов, ориентированных на смысловые ценности, но сейчас пришло время, когда всем нам надо объединиться, эти ценности защищая. Они очень четко сформулированы нашим Президентом в указе № 809 и понятны и первокласснику, и умудренному опытом человеку. Мы стараемся создавать мероприятия красивые, интересные – и при этом осмысленные, полезные. Иначе то, что ты делаешь, сработает против. Это не только моя парадигма существования, но и позиция артистов Москонцерта. В искусстве зрителя может убедить только качество. Смыслы в формальной упаковке – это не культура, а в лучшем случае публицистика. Культура же – это искра божья и талантливое прочтение порой самых простых, но важных понятий. 

– У вас качественная афиша для тех, кто хочет начать знакомиться с разными жанрами высокого искусства. Каков дальнейший вектор вашего развития?
– Для Москонцерта главное направление движения – не в сторону элитарной культуры (если речь не идет об уникальной площадке на Пушечной). Значительно важнее для нас принцип «гениальность в простоте». Его иллюстрирует самый понятный, самый любимый и самый известный российский композитор Петр Ильич Чайковский. Или Рахманинов: посложнее, но и он – один из самых известных русских композиторов во всем мире. При этом его творчество максимально открыто для всех. Знаете, есть набор книг, которые должен прочесть каждый образованный человек. Так происходит и с музыкой. Базовая музыкальная, эстрадная, балетная культура – в фокусе нашего внимания. Если ты играешь «Времена года» Вивальди, это не означает, что ты скатился в попсу, это вовсе не упрощенчество. Но если мы не переходим в плоскость экспериментального искусства, оставаясь в сегменте классическом, массовом, то главным критерием становится качество исполнения. В нашей организации огромное количество времени тратится на репетиции, чтобы артисты могли, работая на самом высоком профессиональном уровне, затрагивать души зрителей. Нам важно, чтобы зритель сопереживал, настраивался на нашу волну. Мы стремимся создавать и оставаться в единении с залом. 

– Насколько Москонцерту нужна реклама?
– В рекламе Москонцерт, безусловно, нуждается, потому что мы очень здорово меняемся. Раньше, будем откровенны, делали много того, что не совсем соответствовало запросам горожан. А теперь, вступив на путь трансформации, очень бы хотелось рассказывать об этом аудитории. Узнав, люди сами точно это оценят. Не могу утверждать, что каждый, кто придет к нам на программу, останется поклонником Москонцерта, но, по факту, большинство действительно возвращается. Желаю всем составить о Москонцерте свое собственное мнение и судить нас по делам нашим, а не по слухам и представлениям, оставшимся с далеких времен.